Луначарский пишет: «От бунтарского индивидуализма, от гордой личности, начавшей презрительно отгораживаться от мутной среды мелких и больших мещан, Маяковский гигантскими шагами шел навстречу революции». И это действительно так.
У поэта начинают встречаться самопортреты, самоопределения, в которых Маяковский показывает, что он «слишком велик для калибра среды, в которой ему приходится жить». Постепенно мужчина осознает своё одиночество. Буржуазное общество не прельщало его, такому Маяковскому было «тесно на свете». Поэтому и компанию он подбирал по качествам, которые ценил- силе, воле, индивидуальности: «Первый шаг, который делает Маяковский по пути к революции в самом широком смысле этого слова, — как отвержению и попытке разрушения существующего для чего-то другого, более высокого и более убедительного, — он делает как индивидуум… Он нашел существа, к которым устремился со всей силой жажды покончить с одиночеством. Это были социальные сущности: пролетариат, революция».

Пролетариат и революция были дороги поэту, ведь редко где можно встретить настолько смелое, пылкое, отчаянное, ожесточенное противостояние, которое они развернули как в сфере политической борьбы, так и в сфере труда. Этот путь, казалось, был путем в будущее, в котором он наконец сможет вздохнуть свободно (свое расположение к революции он освещает, например, в поэме «Во весь голос»).
Маяковский начинает все чаще испытывать разочарование от действительности, продолжает находить изъяны в советском обществе. Там не было того общественного порядка, который он смог бы полюбить, осталась только «мещанская пустота», против которой он протестовал: «В этом протесте с самого начала появились некоторые социальные мотивы; но все-таки основная сущность была такова: мир мелок для того, чтобы принять большую личность, а большая личность с негодованием, с отвращением отвергает этот мелкий мир, торгашеский мир, размельченный до уровня буржуазной культуры». Это был первый бунт поэта.

Третий же шаг к революции и стал знаковым. «Кто такие, — спрашивал себя Маяковский, — те поэты, которых я отрицаю за то, что они эпигоны, что они продолжают процесс одряхления мира, пережевывая уже спетые песни? Какое содержание несут в себе их песни? Есть ли утилитарные ценности в том, что эти поэты производят? А может быть, поэты вообще никаких утилитарных ценностей производить не могут?». Его воротило от такой лирики, поэт уверял: писать нужно совсем по-новому. Мужчина был глубоко убежден, что революция и поэзия нужны друг другу. В стихотворении «Приказ по армии искусств» Маяковский обращается к современным писателям и поэтам с призывом: «Товарищи! Дайте новое искусство — такое, чтобы выволочь республику из грязи». По убеждению Маяковского, искусство должно войти в жизнь, поэт — стать таким же необходимым и полезным людям, как солнце.

Маяковский начинает интенсивно работать над иллюстрациями и в скором времени становится душой всего процесса, связанного с созданием «окон сатиры». Дело расширялось и крепло с каждым днем. Маяковский, во время подготовки текстов, определял тематику плакатов, намечал их объем и
содержание. Большой литературный опыт поэта, политический авторитет и личное обаяние способствовали тому, что Маяковский стал негласным руководителем всего процесса по выпуску агитационных плакатов.

Помимо текстов для рекламных плакатов, Маяковский писал по заказу государ-
ственных торгующих организаций специальные стихи, которые помещались на упаковках печенья, на конфетных обертках, на коробках папирос и т.д. Здесь на первый план Маяковский выдвигал политическое задание, пропаганду тех самых идей, какие пропагандировал он своими стихами со страниц газет и журналов.

Один из интереснейших примеров такого рода работы Маяковского представляют тексты, написанные им для оберток карамели «Красноармейская звезда». Состоят они из одиннадцати двустрочных стихов, рассказывают о героических боях Красной Армии с врагами Советской республики. Напоминая о военной опасности, грозящей Советскому Союзу, Маяковский и в этих коротких строчках на конфетной обертке предупреждал и призывал:

Шире открой на Запад глаза:
с Запада может притти гроза.
Чтоб враг не лез на республику в раже,
красноармейцы, стойте на страже!

По такому же плану, но на другие темы, написаны тексты для оберток карамели
«Индустрия» и «Красная Москва». Маяковский писал их, не допуская никакого снижения поэтической техники. Он писал их с вдохновением, ибо то, о чем шла в них речь, было для
него дорогим и близким.

Характерной особенностью всей агитрекламной работы Маяковского, как это видно из приведенных примеров, было то, что он, «уходя, — как говорили, — от поэзии в рекламу» и в рекламе оставался самим собой — Маяковским, великим поэтом и гражданином советской страны.

Очень часто рекламными стихами попрекали Маяковского на его литературных
вечерах, поучая, что не дело, мол, поэта заниматься Моссельпромом. Маяковский горячо
возражал:

— Это наш Моссельпром! Да, да — нигде кроме как в Моссельпроме! Я отдаю свои литературные способности на службу социалистической промышленности, а вам что же, частник требуется, а не Моссельпром?

И в автобиографии в разделе «23-й год» Маяковский отмечал:

«Несмотря на поэтическое улюлюканье, считаю “нигде кроме как в Моссельпроме” поэзией самой высокой квалификации».

Размышляя о «месте поэта в рабочем строю», Маяковский неизбежно приходит к мыслям о собственной судьбе, о том, что невозможно упрятать ни в какие декларации, ни в какие лозунги вроде «Лет до ста расти нам без ста-
рости...». Появляются щемящие строки о душевной исчерпанности, незащищенности от «бурь... кипенья»: «Все меньше любится, все меньше дерзается...» и «...я уже сгнию, умерши под забором, рядом с десятком моих кол-
лег» («Разговор с фининспектором о поэзии», 1926). Звуком дребезжащей
струны отозвалось здесь блоковское: «Пускай я умру под забором, как пес...». В стих. «Умер Александр Блок» (1921) Маяковский сожалел, что Блок так и «не выбрал», служить ли революции или «стенать над пожарищем» сожженной библиотеки. Итог: «дальше дороги не было». Он еще хранил в душе революционные идеалы, отодвигая их осуществление в «коммунистическое далеко» и завещая потомкам сберечь в памяти образ «агитатора, горлана, главаря». Но, пережив триумф революции, восславив ее вождя и народ, принесший великие жертвы во имя грядущей, справедливой и светлой жизни, поэт разочаровался в ее «итогах». Финал его жизни (самоубийство) стал трагедией разлада между реальностью и верой. Реальность поколебала веру. Впереди Маяковского ждала трагедия ее полной потери. «Дальше дороги не было».